2012 - конец или начало света? (продолжение) Статьи о жизни

Анна Бережная
21.11.2012

Начало статьи ...

2012

1941

Что может объединять две  эти даты? Да, всё правильно Вы подумали! Конец света!

Реальность или чья то «злая» шутка?

На дворе стояла июньская жара, был выходной летний день, 21 июня, сегодня Тихон и Матрена, праздновали день рождения своей младшенькой Кати, ей исполнилось два годика. Девочку одели как куколку. В семье Тихона и Матрены было четверо детей. Кати была особенной, как шутили селяне, супруги, когда зачинали уж очень любили друг друга. Девочка родилась редкой красоты, белая кожа, глаза меняли цвет от изумрудного до голубого, красивые кудрявые волосы, цвета  каштана. Просто ангел сошел с небес  и забыл, вернутся. Все в селе любили ее и хотели с ней поиграть, приносили ей сладости, а она в ответ улыбалась, и смотрела как-то по взрослому, и всем казалось , что этот ребенок знает тайну Мироздания, неведомую многим.

Старшие дети – Анастасия, Николай и Иван, тоже очень любили свою младшенькую сестренку. Вся семья собралась на именины Катеньки. В беседке во дворе накрыли стол, семья по тем временам жила «крепко», отец семейства, Тихон, непьющий, плотник в то время, это была престижная профессия, которой его обучали мужчины его рода. Матрена, моя бабушка, занималась детьми. Она мне много  житейской мудрости передала, говоря, что мужчина должен сделать, все, чтобы семья жила в достатке. «А женщина?» - спросила я у бабушки, она как-то по-особенному мило улыбалась и продолжала: «А женщине?» Повторяя мой вопрос вслух, задумавших, она отвечала: «Женщине, просто нужно любить, все, что у неё есть и все что она делает». Я становилась серьезной, хмурила брови и погружалась в свои вечные поиски смысла Мироздания себя и всех моих близких…..

Про меня тоже в роду говорили «ни от мира сего», да продолжал дядя Коля: «Повезло нашему роду у нас все женщины», - задумавшись, продолжил: «чудные» или «чудные» и весело добавил, главное, где ударение сделать. Вот посмотрите на Аннушку, смотрит своими зелеными глазищами, а может голубыми, словно душу читает». Все  дружно смеялись, я никак не могла для себя решить, смеяться вместе со всеми или громко заплакать. Дядя подхватывал меня на руки и высоко подбрасывал, громко смеясь кричал: «Москву, видишь?». Я от ужаса, что меня могут уронить, кричала: «Да!», мечтая оказаться на твердой Земле.

Семья Тихона и Матрены, счастливо провели выходной, именины Кати, в таком приподнятом настроении, все долго укладывались спать. Старшие дети были на каникулах, младшие с мамой дома, только главе семьи завтра на работу. Матрена ласково пыталась угомонить детей. Тихон счастливо улыбался, смотря, как дети счастливы, ласково добавил; «Ничего Матренушка, пусть немного пошумят, я отдыхаю душой рядом с тобой и нашими детьми. Я готов горы свернуть ради Вас!»

Грянуло утро 22 июня 1941, через неделю всех «строевых» мужчин их станицы и её Тихона забрали в армию. Матрена осталась одна с четырьмя детьми на руках. В день проводов, Матрена ходила вокруг своего Тихона и что-то шептала. А Тихон был и не против, видя, какое бремя ложится на плечи его Матренушки, дворянского происхождения, до двенадцати лет воспитывающей в имении своих родителей, пока не грянула революция. Он всегда её любил и делал всё, что было в его силах, чтобы она чествовала и знала, что рядом есть мужчина. Матрена на прощание зашила ему в гимнастерку молитву оберег, трижды перекрестила в дорогу и тихо добавила: «Ты только возвращайся!»

В пространство опустилось, что-то серое, безрадостное, словно весь мир погрузился в непривычно страшное, давящее душу и весь окружающий мир!!!

Страх сковывал души людей, страх, страх за своих близких!!!

Матрене шел 34 год, её судьбе, как сказали бы мои современницы, не позавидуешь.

Коренная дворянка Жукова, революция, ранняя смерть родителей, вышла замуж за плотника  в своем имении. Правда Тихон очень любил свою «Жуковку», так ласково он ее называл, когда они были вдвоем, и не на словах, а на деле, все это проявлял. Видно и она это с годами оценила. Вот так очередной раз, жизнь ее резко изменилась.

От маленькой Кати и до седовласых стариков, на всех в одночасье было наброшено покрывало страха, горя уныния и печали, тревоги ожидания и неизвестности, ещё никто не верил в то, что происходило и то, что предстоит пережить.

От жары, страха и неизвестности, люди и окружающее их пространство, погрузились в оцепенение.

Матрена на следующее утро, как проводили главу семейства в армию, собрала всю семью на семейный совет, распределили обязанности между детьми и её младшей болезненной сестренкой Клавой. Ей впервые в жизни нужно было идти на работу. Она и раньше много работала по дому, воспитывала четверых детей, хозяйство, все делала с душой, да и дети ей помогали с радостью. Так и жила дружная семья. Эта работа, было другое, Матрена мало общалась с местными женщинами, ей с ними было неинтересно, да и они небольно лестно о ней отзывались, правда, не все, одно слово «барыня», втайне завидуя  ее «счастливой» судьбе.

Ровно через два месяца после начала войны, в одночасье умерла Кати, словно вспомнив о своих ангельских делах и поторопилась «домой». Свет мерк в глазах Матрены, страх за детей, ни весточки от мужа. В начале осени умирает младшая сестра ее мужа в родах, оставив Матрене трех сироток, Марусю - восьми лет, Катю – шести лет и Ванечку двух лет. На руках Матрены шестеро детей и больная младшая родная сестренка. В начале осени Клаву взяли рыть окопы, молодая болезненная девушка выдержала недолго, стоя под проливным дождем по колено в воде. За три дня перед приходом немцев в станицу, привезли Клаву в «жару», она металась, никого не узнавая, и все время просила пить.

В конце осени немцы вошли в станицу. Сердце Матрены сжалось от страха, душа, как ей казалась давно, уже была на небесах. Так как дом у Матрены был добротный, то немецкое командование сразу его заприметило и велело ей с её домочадцами убираться в сарай. Какой-то немецкий офицер орал во все горло: «Шнель, шнель рашен свини», видя как медленно все её домочадцы, прижимаясь друг к другу, выносят больную Клаву на одеяле, двигались к амбару, он свирепел. Молодой немецкий фельдшер спросил: «Что с ней?», -  перевел Коля. «Жар», - ответила Матрена и добавила: «переведи сынок».

Матрена, стиснув зубы от страха, чтобы не стучали, выдавила из себя, дети я вас прошу, сидите тихо, из амбара ни на шаг. И провалилась в забытьи. Ей снилось мирное время, вся семья была вместе, и воздух, какой был воздух, чистый и свежий, она дышала всей грудью и не могла надышаться, как  будто стараясь набрать его про запас.

Не знаю, какие высшие силы управляли в тот момент не небесах, но молодой фельдшер Курт, начал помогать выхаживать Клаву. Матрене приказали стирать и убирать. С раннего утра и до глубокой ночи, она была занята.

Горе, печаль, страх сделали свое дело, она выглядела как старуха, за себя она не беспокоилась, а вот за старшенькую Настенку. Прятали её, мазали сажей. Наступили лютые морозы. Матрена вспомнила, как в первые годы их совместной жизни, Тихон приносил в дом новорожденных телят  и говорил, Матрена пусть обсохнут, а то простудятся, непрошенная слеза покатилась по щеке. Она ощутила присутствие своей души, и вдруг подумалось, как все это давно было, ей показалось, что прошла целая вечность. Она задала себе вопрос, как давно она перестала молиться, и пытаясь припомнить, она перелистывала свои прожитые дни, месяцы без Тихона, слезы хлынули ручьем, это произошло в день похорон Кати.

Матрена сначала испугалась, потом удивилась и стала медленно, как бы из забытья молиться. В таком состоянии ее и застал Курт, он изредка приходил, узнать как состояние Клавы, которая медленно шла на поправку. К тому времени Курт, уже мог слегка разговаривать. Он очень испугался, застав Матрену в слезах, наверное все мужчины в мире одинаково реагируют на наши слезы, в его глазах стоял немой вопрос, что случилось? Что случилось? Что случилось? Медленно раскачиваясь повторяла Матрена, а ничего не случилось, но если морозы не спадут, то мы все замерзнем и долгим умоляющим взглядом посмотрела на Курта. Съежившись под ее взглядом Курт, весь вспотев, вылетел из амбара.

На следующее утро Курт с двумя немецкими солдатами, принесли печку «буржуйку».

Матрене за работу каждый день давали две жестяные банки консервы и стакан молока.

Так в страхе, холоде и голоде проходили зимние вечера. Клава шла на поправку, целыми днями дети облепляли её и начинали сочинять сказки, истории…

Николай где-то нашел справочник сельского монтера и штудировал его. Все вместе мечтали о весне, о тепле, о еде, и ещё много, о чем.

Пришла весна, немцы давно чувствовали себя хозяевами положения. Все больше времени они проводили в беседке, играли в карты, на губной гармошке, «ржали», веселились.

Матрена, все чаще и чаще останавливала свой взгляд на своем сынишке, Николае. Ему пошел четырнадцатый год, читая в его глазах ненависть и злобу к немцам. Однажды, она услышала его пронзительный крик, сердце матери оборвалось, она выскочила  во двор и увидела, как немец, чуть не поднял, его за ухо, струйка крови стекала по шеё, безмолвно рухнула она на колени перед немцем, на ее счастье прибежал Курт.

Матрена плакала и сказала: «Да, мы русские свиньи, но пусть отпустить сына». Курт перевел, немец как-то, странно заржал и выпустил ухо мальчика. .И что-то стал быстро говорит Курту, он перевел, немец требовал, что бы каждое утро Николай приветствовал его, когда он будет идти умываться, выкрикивая «Хай, Гитлер!».

Матрена медленно  начала подниматься с Земли, отряхивая землю с колен, пронеслась мысль, собственными руками, задушить это слащавое, самодовольное лицо, сил у неё хватит. Она почувствовала запах горечи во рту, и посмотрела долгим взглядом на немца, через все её тело прошел мощный электрический заряд, она распрямила плечи. Немец прочел свой смертный приговор и съежился. «НЕТ», - прозвучало из уст Матрены, что перевел Курт она не знает, но немец, как сразу засуетился и, приговаривая «Гуд, гуд», быстро чуть ли не бегом направился в сторону дома.

Перед Матреной, как во сне кто стал прокручивать слайды, она задушила немца, немцы выводят всех её деток и расстреливают в их же дворе. Долгое, страшное «Нет», потрясло окружающее пространство. Словно раненый зверь, кричала Матрена и медленно, очень медленно начала опускаться посреди своего двора на землю. Курт и Коля подхватили её под  руки и поволокли к амбару. Её сознание высвечивало какие-то эпизоды её жизни, все слайды перемещались хаотично, то счастливый день рождение Кати, то проводы Тихона, то похороны Кати, где реальность, где прошлое, где настоящее, все перепуталось в ее голове. Курт дал, что-то ей выпить, и она забылась.

Сколько продолжалось её забытье, она не знает, медленно, очень медленно  у неё появлялись какие-то признаки сознания, интересно, «где я?». На каком свете? На том или на этом? А можно открыть глаза, она начала прислушиваться, но ничего не услышала и медленно стала открывать глаза, вокруг неё спала вся её семья. Клава, прислонившись к стене, дремала у ее изголовья. Как же я Вас всех люблю, пронеслось у неё в голове.

Любовь, любовь, что такое любовь за почти прожитый год без Тихона, в окружении врагов, она почти забыла это чувство, страх полностью овладел ее душой и телом. Сейчас страх, куда-то отступил, ее сердце переполнялось любовью к её близким, и слезы медленно сами потекли по щекам. Пробудилась Клава, видно до конца еще не веря в радость, что Матренушка не покинула их, и тоже заплакала. Переполошились дети, все вместе плакали, смеялись, молились и благодарили за возвращение Матронушки.

Ёе семья пережила оккупацию немцами, суровую зиму, на весеннем солнышке от худобы светились все шестеро её детей.

Весна вступала в свои права, а вместе с ней в станицу вошли наши войска. Полк, где служил Тихон, попал в плен и их угнали в Австрию. Возрождались колхозы, на самую тяжелую работу, всегда направляли женщин, чьи мужья были в плену. Матрена, возвращаясь домой, видела лица своих детишек, улыбалась у голове у нее звучало «Живы! Живы. И Слава Богу!», и засыпала.

Трудилась, молилась и ждала своего Тихона. Ожидание растянулось на пятнадцать лет. Война и десять лет поселение в Сибири. Уехать ей к мужу с детьми власти не разрешили.

Дети выросли. Анастасия стала бухгалтером, Николай главным энергетиком на ГЭС. Иван механиком, Маруся продавцом, Катя медсестрой, Ванечка машинистом тепловоза, Клава учительницей.

Всех на ноги подняла Матрена и сама устояла.

Я ехала на поезде в конце августа 2012 года, мимо станицы, где и произошла трагедия в семье Ивановых, и чуть больше двухсот километров была станица, где жили мои бабушка и дедушка. Поезд остановился вдоль поезда шли женщины с ведрами яблок, слив груш, помидоров на платформе, был местный базар, горы арбузов, дыни, яблоки, виноград несколько сортов, баклажаны, перец, рыба и все остальное, - изобилие, чем богата наша русская земля, радовало глаз. Изобилие. Изобилие, -  шептала сама природа.

Перед вами две судьбы, две героини, две разные эпохи.

Только мы выбираем, как мы живем и наши близкие.

Скажите: «Вы бы согласились, что бы ваших близких убили, конечно, нет.

Так же и Высшие силы, столько в нас вложили. Как и мы в своих детей.

Конец света отменяется.

Есть классный анекдот.

Весна  старец сидит на лавочке, а напротив живут мать с дочкой. Смотрит старец, а мать с дочкой огород не сажают, спрашивает он дочку: «Чего милые, огород не сажаете?». Дочка отвечает: «мамка к осени помирать собирается, а я замуж выйду». Пришла осень, мамка жива, дочка замуж не вышла.

Ответьте на вопрос:

А какая она, моя Жизнь?

С любовью, Анна Бережная.

Оставьте
свой комментарий: